Где деньги взять?

«Волгодизельаппарату», как мы видели, тоже пришлось не сладко. Он переживал острый спад. Образовавшиеся финансовые дыры заткнуть ширпотребом тогда было невозможно. Но благодаря жесткой бартерной политике и тому чувству коллективизма, которые толкнули на поиск работы всем миром, о чем рассказывалось раньше, он ?имел шансы развернуться в следующем году. Это позволяли сделать скромные, но запасы металла и прочих материалов, дизельной аппаратуры, которую не отдали по первому встречному предложению. Это с одной стороны. А с другой – здесь умело применили кооперацию.

В 1994 в стране продолжается снижение объемов выпуска дизелей. Серьезный спад производства произошел на таких крупнейших заводах, как ВДМ, ТМЗ, «Русский дизель», «Дальдизель» и другие.

Это могло рикошетом ударить по «Волгодизельаппарату», большая часть продукции которого предназначалась им. Но, как мы уже говорили, на предприятии тщательно отслеживали ситуацию.

В том же году, согласно прогнозам заводчан, должен был повыситься спрос  на их изделия у тех, кто эксплуатирует дизельную аппаратуру. И это произошло. Дизелестроители купили всего треть продукции «ВДА». А эксплуатирующие организации – более 70 процентов.

Продукции продали больше, чем в предыдущем году. В 1995-ом рост продаж к предыдущему году составил 15, а в 1996 - 47  процентов. Существенно увеличился объем и в следующем году.

Чтобы не снизить объемы выпуска, в 1993 – 1997 годах на предприятии невиданными прежде темпами начинают внедрять совершенно новые типы топливной аппаратуры. По 15 – 20 наименований ежегодно.

Параллельно в производственных циклах механо-сборочного цеха № 1 завершается замена изношенного металлообрабатывающего оборудования на станки с числовым программным управлением. В том числе установлены четыре обрабатывающих центра. Это позволило поднять производительность труда более, чем на 20 процентов. На столько же увеличивается объем продукции.

Очень своевременно началась расшивка «узких» мест производства. Одним из них в течение первых перестроечных лет считался участок корпусных деталей, который тормозил всю сборку топливных насосов.

Тут впервые была применена аренда. Причем настолько продуманно, что участок легко работал и при «рыночных перегрузках», которые начались при росте объемов производства. Он создает месячный задел, позволяющий сборщикам работать  в полную силу. Предприятие вполне могло претендовать на звание благополучного. Но…

— В 1997-ом, — вспоминает заместитель генерального директора по экономике и финансам Владимир Носков, — на нас висели долги в сумме 80 миллиардов  неденоминированных рублей. И каждый день увеличивались на десятки миллионов рублей в том же исчислении – пеней за просрочку платежей. Мы могли бы их покрыть продукцией. Но в бюджеты требуют «живые» деньги. Их у нас не было. На нас и сегодня с тех пор 21 миллион рублей долга в виде пени висит…

Бартер породил, по определению Покровского, разгульные отношения. Нечистоплотные люди наживались на трудностях своих же коллективов. Можно, например, сделать вид, что продаешь продукцию дешевле, чем это есть на самом деле. И положить долю в карман.

Появилась масса серых фирм и сомнительных личностей, готовых «помочь» расплатиться по налогам. Иначе говоря, подыскать такой конечный пункт обмена, где заплатят деньгами, которые уйдут на счет. Остается только задать вопрос: куда смотрело государство? Или оно не видело, что само же и творило?

Конечно, под государством мы подразумеваем не только президента. Но и всю его «королевскую рать» - чиновников, которые начали плодиться в геометрической прогрессии, хотя еще недавно сам «король» Ельцин был главным критиком «гипертрофированной советской бюрократической машины». 

Вспоминает Вячеслав Покровский:

— У меня выставка была сельхозмашин в Ростове. Подъезжаю к гостинице «Ростов», если не ошибаюсь. На новом «Хундайчике», машине престижной в то время, да еще и с номером 777. Мне охрана вежливо дорогу уступает. Припарковались, выхожу, подходит ко мне детина:

— У, — говорит, — земляка вижу! Вы, наверное, директор?

Да, отвечаю.

Он: я сам из Балаково, могу вам помочь решить проблемы с налогами.

Интересуюсь осторожно, кто такой?

Мужик этот, как  американский коп, удостоверением щелк! Смотрю: майор органов безопасности, написано. Фамилию, правда, не прочитал. Да и удостоверение, может подделка. Но он мне – телефончик дает. И говорит, что сам меня отведет к нужному человеку.

Тут подошел мой начальник охраны, решил с ним поговорить. Потом мне и советует: лучше, мол, туда не лезть. А я все-таки решил, а вдруг что получится? Созвонились. Прихожу по данному мне адресу. В очень высокое учреждение с государственными гербами на фасаде. Мой «покровитель» уже дожидается меня. И мы вместе взлетаем черт знает на какой-то этаж. Входим беспрепятственно в кабинет. Там сидит лощенный такой начальник:

— Какие у нас вопросы? — С порога спрашивает, время, видно, у него на вес золота.

Я говорю: да вот долги возникли по НДС. Могу поставить на атомную станцию то-то и то-то. Еще то-то и то- то. Чтоб, значит, мне деньгами на счет перечислили.

Он интересуется, какой объем? Тогда на миллиарды счет шел, а по нынешним деньгам это миллионов на 12 потянуло бы.

Поворачивается мой собеседник к приведшему меня:

 — Ты кого ко мне привел? —  Таким тоном, что я себя мальчишкой почувствовал. А затем опять ко мне:

— А на 600 миллиардов? Нет у вас таких?

— Хорошо, — отвечаю, — поищем. А сам думаю при этом, не пообещаешь, может, и не выйдешь отсюда!

Вышел, секретарша спрашивает: да вы как сюда прошли? Я-то ведь один остался. Мой «покровитель», после этого короткого разговора, словно испарился. Вот так бывало.

 А еще был случай с Носковым. Тогда ложный экспорт был сильно распространен, на чем, кстати, известный олигарх Борис Березовский сделал огромные деньги. Технология была такая: ты будто продаешь товар за рубеж. Тебе снимают НДС, а ты ничего, никуда не вывозя, в стране потом и реализуешь.

Носков мне говорит, тут один кавказец предлагает ложный экспорт. Надо пойти послушать хоть, а то живем, ничего не ведая. Пришли. Я в сторонку сел, договорились, что Носков будет беседовать, а я послушаю.

В гостинице «Москва» нас встретил молодой парень,  говорил почти без акцента. Деловой. Хотите, хоть на 200 миллионов рублей. Но нам за труды 10 процентов. Деньги вперед. У нас самые высокие крыши.

Они так откровенно и спокойно проворачивали свои дела, потому что директора были загнаны в угол. Государство нам милостиво разрешило бартер, а за него три шкуры драло.

Бартер получил широкое развитие с подачи правительства РФ. При этом, как мы уже говорили, власти России жестоко сыграли со своими предприятиями злую шутку. Они отобрали у них все средства, наложив аресты на счета предприятий. Суммы, названные Виталием Носковым, даже по инфляционным меркам тех лет, были сумасшедшие деньги. А процентов на эту сумму накапало вшестеро больше. И за любую попытку закрыть хоть часть этих долгов, как явствует из вышеприведенного рассказа, брали дополнительную «плату». 

— Выплата этой, я бы назвал ее бандитской, пени, — говорит Носков, — не завершена и по сей день. Еще во многие миллионы исчисляется долг предприятия неизвестно за что, но в полном соответствии с правилами, навязанными государственной политикой тех лет. Вместо премии за работу без денег…

Однако обменом людей не обеспечишь всем необходимым от продуктов питания до одежды и различных услуг. Некоторые из потребностей нужно обеспечить деньгами. Невзирая на то, что все счета арестованы, и любой попавший туда рубль уходит в налоговые органы. Деньги, которые порой удавалось получить через губернатора, были каплей в море.

 Приватизировавшись, коллектив получил возможность самостоятельно определять свои структуры и определять, как и что ему делать. Вот тут-то и пришла мысль создать некие структуры, фактически свободные и способные действовать от своего имени и получать деньги на свои, вновь открытые счета, но вместе с тем подконтрольные ОАО. В каждом цехе общества были созданы свои кооперативы. Статус самостоятельных единиц получили прежние.

— У нас был кооператив «Булат», — вспоминает Юрий Ефимов, ныне руководитель производства термогальваники, — по субботам и воскресеньям мы оказывали по меркам сегодняшнего дня невероятные услуги. Например, цинковали гвозди, чтобы придать им декоративный вид. Что ж, заказчик – барин! Лишь бы платил.

Подобные работы оказались самыми выгодными: за них давали наличными.

— На производственные совещания по вечерам, — вспоминает Михаил Ткачев, — я всегда запаздывал, но ждали и встречали меня не то, что без  укоров, но и с радостью. Как родного. И все с надеждой и нежностью глядели на мой потертый портфельчик.  С ним я проходил в конце рабочего дня по заводским кооперативам, принимал отчеты и снимал

денежную выручку. Денег удавалось добыть не густо. Но уже процентов двадцать зарплаты выдавали наличными...  

Чтобы реструктуризировать долги по зарплате, тогда ко многим пришлось идти на поклон. И шли. И добивались своего.

 Вспоминает председатель профкома Валентина Абрамова:

— Как-то на вечернем совещании директор сказал, что утром поедет в  правительство области и будет просить сумму, по тем временам настолько большую, что он сам сомневался, что получит ее.

— Вячеслав Владимирович, — говорю ему, — в одиночку вам ее точно не дадут. Он меня спрашивает, а что я предлагаю? Мое же предложение состояло в том, чтобы взять с собой группу «сопровождения» – двадцать рабочих.

 Приехали мы на автобусе прямо к зданию правительства. Тогда оно не было огорожено, как сейчас решеткой. Рабочие мои расселись прямо на ступенях. К нам вышел какой-то мужик, чтобы спросить, что это за демонстрация? Мы объяснили. Что приехали к губернатору и просим принять нас. Но губернатора не оказалось. К нам спустился Володин. Выслушал наше требование наличных денег. Хорошо,   говорит, сейчас мы с директором все сделаем. Ушли они с Покровским. Немного погодя Вячеслав Владимирович спускается и улыбается, как именинник: всю сумму полностью дали. Эх, как говорится, знал бы прикуп, жил бы в Сочи. Знал бы, что дадут, больше можно было бы попросить! Деньги-то не чужие, наши, заработанные кровью-потом…

Тогда все работники, так или иначе связанные со сбытом, получили установку: максимально брать за продукцию «живыми» деньгами. Но и бартер старались вести так, чтобы охотно принимали вместо денег продукцию.

 Например, удалось провернуть какой-то многократный обмен, в результате которого на предприятие поступила партия «Жигулей». Около половины работников получили легковушки. При этом у значительной части этих людей накопленная часть зарплаты оказалась настолько велика, что позволила предприятию рассчитаться с ними по зарплате машинами полностью. А остальные авто отдали своим же в кредит. В счет будущей зарплаты, которую выдать деньгами полностью рассчитывали не скоро. Хотя появились некоторые посторонние лица, которые предлагали за «Жигули» хорошие и, главное, наличные деньги.

Назад          В оглавление          Вперед