Когда судьба ведет

Перефразировав крылатый афоризм, можно сказать, что история одного завода едва ли не интереснее истории промышленности целой страны. Поскольку они не могут развиваться независимо друг от друга. А история предприятия неумолимо складывается в зависимости от ситуации в стране.

В 1984 – 1985 годах звучат бодрые рапорты о бурном увеличении производства дизелей. В связи с пуском еще четырех мощных заводов. Новых же предприятий по изготовлению дизельной аппаратуры – ни одного. Может ли работать дизель без  топливной аппаратуры? Да и не риторичен ли такой вопрос, если даже Чебурашка твердо считал, что полмашины ездить не сможет. С вопросом, который был, как божий день ясен для плюшевого героя мультфильма, не смогли справиться ни великий Госплан, ни могущественные министерства и главки, ни озабоченная процветанием родной страны многомиллионная партсистема.  Им потребовались многие годы, чтобы понять простую вещь, что нужно выпускать топливной аппаратуры не меньше, чем дизелей. А вопрос по большому счету можно было решить путем реконструкции и расширения уже действующих предприятий. Но как все это умные головы представляли себе на практике, хорошо показывает пример «Коммуниста».

Вспоминает Вячеслав Покровский:

— Когда Брежнев умер, было ощущение какой-то тревоги. Но на Балаковском заводе, где я тогда работал, мы думали, что ничего особо плохого не будет.

Тревогу вызывало другое. Рабочие не хотели работать. Рабочий класс уже внутренне протестовал. На субботниках отражалось это особенно наглядно. В 70 годы рабочий, приходил на субботник собирал полдизеля и дарил свой труд государству. А в 80-е? Придет, повертится и домой, ничего не сделав.

Мне кажется, что эта светлая идея общих рабочих праздников погибла с верой в партию и ее установки. С рабочими просто перестали считаться. И рабочий по-своему протестовал. И пьянствовал, и прогуливал, и брак допускал, и на субботнике откровенно бездельничал. Потому, что, в крайнем случае, всегда мог найти другую работу. Объявлений было полно: требуются. Только иди. Рабочих рук не хватало. На предприятиях и зеки работали, и из ЛТП, и 15-ти суточники. У меня 38 таких людей работало, когда я принял завод.

Иногда дело доходило до анекдота. Это уже в Марксе было, на нашем предприятии. Приехал сюда министр Афанасьев. Огромный такой был мужик, выше двух метров,  шагал по заводу и требовал: покажи мне, где у тебя «узкие места». И лез между станков. Наконец мы присели в кабинете, и он спрашивает, так чего тебе не хватает? Рабочие, говорю, позарез нужны. Он поворачивается к своему помощнику:

— Так, чтобы завтра было письмо в УИТУ (Управление исправительно-трудовых учреждений – авт.) И если надо сто заключенных, чтобы их сюда вертолетом доставляли!

 Конечно, это распоряжение никто не выполнил. И зеки все, как работяги, на учете были. Они здесь оросительные каналы строили. Так что взять их оттуда сложно было. Но сам факт такого подхода, интересен! А мужик Афанасьев был крутой. С Королевым работал.

 Но ведь решение имелось другое. Нужно было перевооружение промышленности. Но приходить к этому всегда мешало государство почему-то. Ведь шли немалые нефтедоллары. Еще Косыгин, Рыжков поняли, что проблему рабочих рук можно решить техническим перевооружением. И начали осуществлять его. И сделали кое-что. Их политику продолжили  потом их преемники.

Взять хотя бы дизелестроительные заводы Союза – Балаковский, Коломенский, «Дальдизель», «Двигатель революции» – все  они получили оборудование на огромные суммы в валюте. Я сам в этой приемке участвовал. Да что далеко ходить! Даже наш завод! Шестой корпус это огромный подарок. Это два завода в одном. Но на меньших площадях и с гораздо меньшим привлечением рабочей силы.

Но все это делалось неправильно.  В какой-то лихорадке, спешке, непоследовательно. То ли боязни сталинского гнева не хватало, то ли косыгинской системности. Но договоры заключались с какими-то темными организациями, комплектация совершалась по каким-то непонятным правилам.

Мы получали станки, каких у Боша не было. А по нашим заказам их делали и поставляли. Но в единый технологический процесс их не встроишь. Видимо на это головы не хватало. И все-таки, наверное, еще бы пару-тройку лет, и все равно все бы наладилось.

А мы смогли бы всем сами себя обеспечивать и машины лучшие выпускать, и дизеля, и товары для народа. Но, видимо, где-то наверху шла борьба. И кто-то прервал этот процесс. Как мне говорили люди на Западе, с которыми я встречался уже после развала Союза,  ЦРУ и Ватикан выделяли по миллиарду долларов ежедневно на развал нашей страны.

И думаю, что это правда. Ведь мы все помним, да и в газетах тогда писали, как огромные толпы, целые трудовые коллективы выходили на митинги, где говорилось о совершенно невероятных вещах, которых не должно было быть по определению, настоящий бред звучал в эфире круглые сутки.

Позже-то мы поняли, что все это было оплачено и организовано. А тогда нам, дуракам, это нравилось. И мы даже не поняли, что вместе с водой выплеснули ребенка – экономическое развитие страны. Ну, а «друзья» демократии не дремали. Всяк пытался прихватить все, что можно. Вот кто-то под шумок и мою «оборотку» в 1992-ом прихватил.

Помню, как еще в 1988-ом году долго дожидался я в Москве в приемной министра, когда выводил завод из объединения. Наконец явился сам Владимир Васильевич Величко, некогда первый секретарь Ленинградского обкома комсомола, а тогда министр тяжелого машиностроения, завершавший свою долгую партийно-административную карьеру. Он тогда дорабатывал время до ухода на пенсию,  и сейчас жив. Живописный мужик был, в треухе кожаном ходил этаком непонятном, вроде школьного.

          С порога же забрал меня с собой. И едва я присел, бросил  мне пачку документов

— Ну, вот, Вячеслав, —  произнес он мне свою краткую напутственную речь, — добился ты своего, вышел из объединения, теперь ты все получил, а главное свободу, но все остальное у тебя  отберут.

Как в воду глядел! А, может, и знал то, что нам, простым смертным, в то время знать не полагалось! 

Назад          В оглавление          Вперед