С протянутой рукой

То, что Гайдар с самого начала отвел отечественной промышленности роль ненужного придатка, был только первый шаг. Почти сразу последовал другой. На промышленность, которую «спаситель» для начала вышиб с рынка, набросили удавку, неожиданно потребовав заплатить налоги. Хотя разрешенным бартером налоги платить запрещалось. А денег практически не было.

Вспоминает Вячеслав Покровский:

— В целом с властью в 90-х годах у нас были хоть какие-то взаимоотношения. Она хоть какое-то внимание уделяла промышленности. Хотя бы предупреждала нас о могущих возникнуть неурядицах. Помню, собрал директоров тогда Александр Васильевич Калинин, бывший председателем комитета до того как стать министром промышленности.

— Ну, — говорит,—  ребята, держитесь! С вас начнут брать налоги!

— Что за налоги? Какие налоги? – встревожились мы.

— Вы ни черта не платите. Так что скоро вас начнут драть, как сидорову козу.

И точно посыпались бумаги, потом аресты на счета. Раньше директор про такие вещи ничего не знал. Ему приносили бумаги экономист и главбух, он их подписывал, а сколько у него денег, и где они, порой и не думал. Он делал план. Он приходил в цех и узнавал, почему нет кулачковых деталей? Заготовки не завезли? А почему их нет?

Да вот, отвечают, привезли, да они бракованные. А где следующий заказ? Теперь надо фонды выбить на металл, отгрузить. Это можно, отвечают, но только через месяц прибудут. Нет, говорю, так не пойдет! И партком, профком, комитет комсомола – всех поднимал на ноги и гнал в командировки в какой-нибудь Златоуст, на другой конец земли. Потому что без чертовых кулачков продукцию не выпустишь.

Поэтому, когда стали арестовывать счета, для меня это было дико. Как и для любого другого директора. И мы все друг другу звонили:

— У тебя тоже счет арестовали?

И все крохи денег, что падали на счета, кроме бартера, у нас тут же слизывали.

А как же быть с зарплатой? Ведь народ-то есть хочет! Тогда научились так. Губернатор получил право давать указания госбанку, который тогда возглавлял Евгений Лопаксин, чтобы  из поступающих денег ( я должен был знать, откуда деньги поступают, например, из Владивостока  и сколько, например,  400 тысяч ) часть выдать заводу на зарплату, скажем сто тысяч.

Но чтобы эту бумагу получить, надо было на своем прошении собрать в правительстве 19 подписей. Предпоследним ставил свою визу Вячеслав Володин, который был тогда вице-губернатором. Если Володин подписал, то и Аяцков, не читая, подмахивал.

 И всегда мы с Володиным обменивались одинаковой пикировкой:

— Опять ты, Вячеслав Владимирович, пришел!

— Вы меня так встречаете, словно я воровать прибыл.

— А чего у тебя так мало денег приходит? Надо, чтоб больше.

— А у кого больше?

И он всегда кивал на завод металлоконструкций.

— У него контракты вечные с арабами, — говорю. — Он получает валюту. А у меня топливная аппаратура. Я б ее в Индию продал, а мне не разрешают.

Вот такие были хождения по мукам. Но заканчивалось все просто. На восьмом этаже комитет по промышленности находился, если память не изменяет, в 801-ом или 802-ом кабинете.

Там сидели хорошие хлопцы. Мы приходили туда в пятницу к обеду. К этому времени вся рабочая деятельность в здании нынешнего правительства области закачивалась. И многие начинали тихо квасить. Там же в самом здании находились два магазина, где можно было купить настоящую водку. И мы обмывали успешный поход за деньгами. А потом шли на речку и рассуждали, как будем жить при капитализме – богато и счастливо, забывая, что зарплату платить пока нечем.

Это было время начала погибели промышленности. Ее все зажимали и зажимали. Я помню одну из комиссий – мы ее называли ВЧК, которая работала в области и заламывала руки по налогам. Ее заседания вел Валерий Давыдов. А присутствовали там все руководители силовых структур. Как сейчас вижу: вот они сидят все на сцене в большом зале правительства. Беда было попасть туда, а уж выбраться живым - здоровым – счастье!

Назад          В оглавление          Вперед